Как молодёжь сводила с ума взрослых пирсингом и цветными волосами… века назад

0 0

Крайние времена настали. Дамы прогуливаются полуголые. Девчонки прогуливаются с цветными волосами. Мужчины — с проколотыми ушами, ну и не только лишь ушами. Взрослые мужчины — в шортах и с бородой, хотя уж ясно, либо бороду сбрей, либо нагими ногами сверкай… Музыка — вульгарна. Характеры — невиданно распущены. Язык — испачкан англицизмами, так что скоро и русским быть не станет.

Всё это началось кое-где с эры «Битлз» — мир начал сходить с ума. А до того веками как-то жил старенькым мозгом, разве что фасоны штанов и платьев незначительно изменялись. Это мировоззрение, которое носится в воздухе, повсевременно озвучивается и декларируется чуток ли не на официальном уровне. И… если оно вас замучило, сможете смело разоблачать высказывающих его как неучей и невежд. Поэтому что можно не знать историю Старого Рима и считать её дикарской — ведь она же в большей степени языческая, но уж русскую литературу прошедших веков в школе  все читали. А там такое!

Издавна ли есть неформалы

Одна из книжек девятнадцатого века, посвящённых конкретно характерам молодёжи — «Отцы и малыши» Тургенева. По сюжету, два студента с модными взорами на жизнь приезжают в гости к родителям и принуждают тех грустить. Заодно они разговаривают с иной неформальной молодёжью, также с наиболее солидными по виду жизни ровесниками. Вот сцена из начала романа:

«— Что, Петр, не видать еще? — спрашивал 20-го мая 1859 года, выходя без шапки на низкое крылечко постоялого двора на *** шоссе, барин лет сорока с маленьким, в запыленном пальто и клетчатых штанах, у собственного слуги, юного и щекастого малого с беловатым пухом на подбородке и малеханькими мерклыми глазенками.

Слуга, в котором все: и бирюзовая сережка в ухе, и напомаженные разноцветные волосы, и учтивые телодвижения, словом, все уличало человека нового, улучшенного поколения, поглядел снисходительно вдоль дороги и ответствовал: «Никак нет-с, не видать».»

Правда, дети, которых тут представляет слуга, в середине девятнадцатого века были иными, чем на данный момент? Либо подождите: да у него же престижный пирсинг, волосы подкрашены (да ещё в различные цвета), и гласит он со взрослым без особенного уважения.

А далее по тексту Базаров (один из основных героев) поражает старшее поколение своими длинноватыми волосами и непонятным фасоном летнего пальто. И позже входит в гости к юный даме, позиционирующей себя как носительницу тех же мыслях, совместно со знакомым и вторым основным героем, и они там пьянствуют среди кавардака, одетые весьма необычным образом. Разве ж таковая была молодёжь?! Оказывается, и таковая тоже.

А в пушкинские времена главными неформалами были денди — к которым относился и сам Пушкин. Они принципно носили лишь незначительно обтёртую одежку (для этого новейший костюмчик разнашивал слуга), отращивали и полировали ногти, по-особому завязывали шейные платки и всем гласили мерзости, поэтому что протестовали против сентиментальности и лицемерия старшего поколения.

Они же сыпали ужасным количество англицизмов, которыми, правда, и современные ревнители чистоты языка пользуются: клуб, к примеру. А уже молодёжь двадцатого века занесла в язык ужасные (либо нет?) шорты, свитер, джемпер, футболку, кинофильм…

Вставляют серьги лишь пираты и дикари?

Привычка прокалывать уши у парней наблюдалась не лишь в нехристианских странах либо нехристианские времена. В восемнадцатом-девятнадцатом веках почти все фермеры и казаки делали это из щёгольства. Хотя на данный момент предпочитают вспоминать, что серьгу носили лишь крайние в своём роду. Историки решительно опровергают версию, что схожим знаком любовь к украшениям в Рф ограничивалась. А уж в Средние Века и сходу опосля проколотыми ушами щеголяли юноши в таком количестве государств, что и смысла перечислять нет.

Правда, остальное пирсингу не подвергали… Пока технические способности поддерживать гигиену не поднялись. В конце девятнадцатого века в Викторианской Великобритании — той, что известна, кажется, до этого всего одержимостью приличиями — солидные юные мужчины и дамы через переписку в мед журнальчике обсуждали нюансы прокалывания сосков.

Было оно в большенный моде. К примеру, таковым образом влюблённые пары выражали любовь и верность друг дружке. Прокалывали и просто ради утехи, и из поверья, что это тонизирует женскую грудь, заставляя её держаться выше. Докторы осторожно выражали колебание в практичности такового декорации — за одежку ведь цепляется и никому не видно. Полностью может быть, хотя недостоверно, что британская мода зацепила и Россию. А пошла она, как считается, из Франции.

Да и до «сумасшедшего, сумасшедшего девятнадцатого века» пирсинг сосков существовал в христианских странах. В середине четырнадцатого века царица Изабелла Баварская ввела моду на весьма низкое декольте. Моду немедля дополнило увлечение на прокалывание сосков — чтоб украсить их колечками с драгоценными камнями, кокетливо выглядывающими из декольте. Правда, может быть, это легенда, сделанная как раз в девятнадцатом веке — совместно с легендами о поясах верности и тому схожими.

Цветные волосы и странноватые причёски

Покраска волос — традиция давнишняя. Все уже, наверняка, знают, что конструктивно осветляли щёлочью волосы почти все викинги и что находили методы создать волосы золотыми почти все итальянки. На востоке седину закрашивали хной, создавая неповторимое сочетание чёрного и красноватого. Но ведь речь идёт о имитации естественных цветов волос, а сегодня молодёжь полюбила розовый, сиреневый и зелёный!

Что ж, обратимся к русской (и не лишь) моде восемнадцатого века. В ходу высочайшие причёски из собственных волос либо на париках. Эти причёски густо пудрят. Юные дамы употребляют не лишь белоснежную, да и сиреневую, и розовую пудру — вот приблизительно тех цветов, которые в моде на данный момент у девочек-подростков. Лишь в силу беспомощности технических способностей смотрелся он не так ярко.

Когда же в моду вошла помада для волос — укладочное средство, делающее волосы блестящими, скользкими и послушливыми (но не весьма приятными на ощупь), стремительно возникли и цветные варианты помады. Естественно, тонировать волосы в ненатуральные цвета числилось в девятнадцатом веке не слишком-то пригодным делом для солидный юных людей, но вот слуги раскрашивались иногда кто во что горазд.

Правда, более-менее ярко выходило лишь на весьма светлых волосах (как у ребенка из «Отцов и малышей» ), но это не поэтому, что франтам не хотелось поярче. По собственному происхождению почти все современные дети куда поближе к этому слуге Петру, чем к его господам — другими словами, они продолжают традицию собственного класса.

Причёски тоже повсевременно шокировали старшее поколение. В начале девятнадцатого века предки сетовали, что малыши носят на голове нечто короткое заместо приличных, эстетично оформленных париков. А это молодёжь кратко стриглась под старых римлян. Мода на недлинные причёски в начале девятнадцатого века не обошла и женщин — их почти все носили.

2-ая волна в Рф пришлась на времена  «Отцов и малышей» . Девицы современных взглядов обрезали волосы в различные варианты причёски каре. Юноши же, напротив, волосы отпускали, прибегая к стрижке намного пореже, чем их предки. На этом, как мы помним, приступы моды на недлинные причёски у девченок не тормознули: она ворачивалась в двадцатые годы и в шестидесятые, а в восьмидесятые и девяностые чудилось, что пристрастие к маленьким стрижкам с дамами сейчас навечно.

К слову, у юношей тем временем вошло в моду ставить волосы… вроде бы незначительно стоймя. Предки шутили: «Снова прогуливался на видике ужастики глядеть?» Но ведь на самом деле ничего новейшего: уже шокировали своими вздыбленными коками на голове мужчины начала девятнадцатого века.

Нагие ноги и смелые фасоны

Дамские и мужские ноги мода то скрывала, то предъявляла взглядам. Если вспоминать моду при царе Фёдоре, брате Петра I, когда столичная молодёжь массово одевалась по-польски, то её отличали достаточно недлинные брюки у парней — их дополняли чулки, плотно облегавшие икры. Это вызывало бурное возмущение, а когда последующий правитель, Пётр, сделал чулки неотклонимыми для парней — истинное горе. Что за разврат? Боярские палаты — не баня, чтоб мужские ноги демонстрировать! Вот что означает — когда юный неформал приходит к власти.

Буквально так же шокировали родителей юные дамы, надевшие платьица а-ля Наташа Ростова в начале девятнадцатого века. Это нам, благодаря ассоциации таковых нарядов с пыльной классикой, они кажутся скромненькими. Но сравните их с нарядами прошлых поколений?

Грудь выделена лифом, ткань (мед. система клеток и межклеточного вещества, объединённых общим происхождением, строением и выполняемыми функциями) тихо охватывает ягодицы, давая разглядеть их форму и, если честно, совершенно их наличие! А если ткань (мед. система клеток и межклеточного вещества, объединённых общим происхождением, строением и выполняемыми функциями) при этом самая престижная — прозрачный муслин?! Иногда у модницы можно было разглядеть и цвет сосков, и форму ног. И с сиим, естественно, боролись, это, естественно, клеймили.

Когда в моду вошли кринолины, любая дама, разгуливавшая в наиболее обычной версии юбки, подозревалась в том, что желает показать очертания бёдер (через все слои нижних юбок). Когда в 20-х комсомольцы принялись бегать в парках и по полям будущих колхозов в широких трусах (схожих на сегодняшние шорты) и майках, взрослые мужчины отплёвывались. Когда тусовщицы тех же лет щеголяли мелькающими из-под подола маленьких платьев коленками —  их мамы иногда хватались за сердечко.

Всё это было так издавна — а мы опять и опять слышим жалобы, что девицы распустились и прогуливаются в маленьких юбках… И слышим их от тех, кто сам прогуливался в мини и и чьи мамы прогуливались в мини — ведь этот фасон крепко вошёл в моду в 60-х на десятилетия вперёд. То же и с грудью: поколение за поколением клеймят женщин, у которых под одежкой можно рассмотреть форму сосков. То платьице не того фасона, то бельё, а то и совсем без белья прогуливаются. А нового-то что, чему удивляются взрослые и чем так шокированы?

За мешковатую одежку, под которой уж буквально сосков не видать, женщин тоже шельмуют. И — снова не в первый раз в истории. Шельмовали в 90-х, когда в молодёжную моду просочились хип-хоп стайл и толстовки. Шельмовали в семидесятые, когда молодёжь полюбила просторные этно-рубашки. В двадцатые, когда платьица не стали подчёркивать талию и грудь… Где талия? — вопрошали и современниц Натальи Ростовой. Куда девались очертания груди? — нервничали мужчины перед Первой Мировой войной, когда блузы стали носить пузырём, прилегающим лишь к талии и плечам.

Страшная музыка, ужасные танцы!

Ещё Сенека в нравственных письмах к Луцилию сетовал, что заместо прослушивания красивых традиционных стихов молодёжь топает ногами под песенки на четыре строчки, никчёмные по форме и содержанию. Византийские мужи были в страхе от того, что молодёжь заместо стройного пения от нотки к нотке предпочитает одичавшие рулады.

На улицах средневековых городов и в бальных залах средневековых замков, к кошмару взрослых, юноши и девицы танцевали под пришедшую с востока музыка, полную ритмов ударных инструментов: бубнов, тарелочек и барабанов. От её шума у отцов и матерей раскалывалась голова.

В Рф в девятнадцатом веке любовь к ритму на ударных числилась отличающей простонародную музыку, противопоставленную тому, подо что танцевало дворянство. Как раз начала быстро распространяться гармошка, и в пару к ней практически непременно звучал бубен. Ранее в качестве ударных использовались ложки и трещотки, отбивавшие ритмы плясовых.

Во 2-ой половине девятнадцатого века фермеры и рабочие начали массово петь частушки, приводя в кошмар любителей раздольных народных песен. Сам Шаляпин в страхе писал, что не соображает, кто обучил российского человека страшным гармошке и частушкам — а без их уже не обходилась на одна молодёжная вечорка, и мужчины с девицами соревновались, кто задорнее на ходу припомнит либо выдумает частушечку. Это уже на данный момент почему-либо кажется, что частушки — о чём-то классическом, патриархальном, посконном — но не так издавна они были сводящей с ума молодёжной модой.

Что уж гласить про танцы. Вальс возмущал поборников нравственности при Павле I и ранее: это сплошной намёк на соитие! Кадриль сводила с ума тех, кто помнил менуэты, а менуэты подозревали в том, что танец — лишь повод отдать заглянуть глубже в декольте на следующем реверансе. Чарльстон звали ногодрыжеством. Танго — развратом и торжеством вульгарности. В общем, никогда молодёжь не плясала возмущающих и дурных танцев, и вот снова.

И вот снова.

И вот снова.

Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.