«Он не смотрел на ребёнка сверху вниз»: Фёкла Толстая о педагогике Льва Толстого

0 0

Хоть какой, кто знакомится с педагогическим наследием Толстого, бывает изумлен, как его идеи до этого времени смотрятся новаторскими, хотя были повторены и «перепридуманы» и вписаны в разные концепции уже тыщи раз. В чем была революционность его подхода?

Фёкла Толстая,
русская журналистка, радио- и телеведущая, режиссёр

Толстой в любом ребенке лицезрел человека, личность. Он уважал свободу малыша, его творчество, его право на выбор собственного пути. Для него неприемлемо было никакое насилие, в том числе и образовании и воспитании. Сейчас это звучит быстрее нормально, чем удивительно, но полтораста годов назад такие идеи были совсем революционными. Толстой достаточно серьезно подошел к занятиям педагогикой и предпринял даже специальную поездку по Европе, желал изучить западный опыт. Увиденное привело его в кошмар. Прогрессивная на тот момент германская система строилась на приятном обучении и копировании. Важным показателем оставалась дисциплина. Все это было совершенно не близко Толстому. Вослед за Руссо Толстой считал, что человек рождается совершенным, незапятнанным и красивым, потому еще непонятно, кому у кого обучаться. У него, к слову, была статья с практически таковым заглавием – «Кому у кого обучаться писать: крестьянским ребятам у нас либо нам у крестьянских ребят?».

Лев Толстой с детками

Толстой не столько учил, сколько занимался вкупе с детками, делал что-то с ними сообща. Он для всякого старался отыскать что-то лишь ему подходящее – на данный момент бы произнесли: личный подход в обучении. Не считая того, в школе Толстого не было серьезной дисциплины – почти все вещи были революционными для собственного времени.

Как современники принимали его идеи? А родные?

Толстовская школа не оставила флегмантичным педагогическое общество тех пор. Тем более, что Толстой стал издавать журнальчик о педагогике «Ясная Поляна». Были сторонники толстовских тестов, но были и ярые противники, один из их, к примеру написал: «Полянская школа быстрее есть школа наизнанку, нежели пространство порядка, дисциплины и благочиния…». Красивое слово «благочиние», буквально передает нрав ожиданий, такие ожидания и на данный момент у почти всех есть.

Недозволено не сказать, естественно, о «Азбуке» Толстого, примечательные тексты которой оценили весьма почти все, а переработанная «Новенькая азбука» была принята и рекомендована для школ по всей стране. Конкретно как создателя «Азбуки» Толстого избирают в состав Императорской академии.

Толстой ведь предложил новейшую систему обучения чтению – читать не по буковкам, а по слогам. Детки уже через 2-3 денька начинали сами читать некие слова.

Что касается семьи, то Лев Николаевич вкупе со собственной супругой Софьей Андреевной сам занимался обучением деток, в особенности старших. Толстой смотрел за тем, что они читают, нередко читал им сам вслух. Семейное чтение было весьма принципиальной частью жизни, отлично бы и на данный момент такие традиции сохранялись. Несколько годов назад мы делали серию чтецких марафонов, которые соединяли воединыжды с помощью инетернета сотки людей по всему миру. Придумывая это проект мы опирались на домашние чтения в кругу толстовской семьи.

Л. Н. Толстой с супругой и детками. 1887 год

Что происходило с детством и отношением к детям во времена Толстого?

Думаю, все по-разному происходило в семьях дворянских и крестьянских, хотя лупили деток всех, независимо от сословия. У Толстых, правда, телесные наказания не были приняты. Но страшно, что на данный момент опять можно услышать голоса приверженцев такового конкретно воспитания: «Меня вот лупили и ничего, обычным вырос». Насилия в нашем обществе как и раньше много.

Какова была судьба педагогического наследства Толстого? Усвоила ли что-то из мыслях русская педагогика?

Мне еще ранее необходимо было бы обмолвиться, что я совершенно не спец по педагогике Толстого, есть много восхитительных ученых, мои зания весьма умеренны. Как мне понятно, толстовскую методику пробовали повторить еще при нем – опыты не были успешными. Хотя Толстой был не единственным учителем в собственных школах, были у него и коллеги, но перевести его подход в строгую методику не удалось. Это объяснимо: толстовская педагогика не нормативна, нет законов и правил, как поступать.

Это творческая педагогика доверия и почтения к небольшому человеку.

Я думаю, что на данный момент мы как раз к этому приходим, когда говорим про личный подход и творческое воспитание (целенаправленное формирование личности в целях подготовки её к участию в общественной и культурной жизни).

Есть ли надежда, что на данный момент мы вправду на повороте к человечной педагогике?

Надежда есть, естественно. И мы лицезреем, невзирая на все страхи современного мира, что характеры мягчают и мы становимся гуманнее друг по отношению к другу. Но вроде бы мы ни старались, последующие поколения сочтут наши нынешние способы одичавшими, а нашим детям постоянно будет что поведать психологу о собственном непростом детстве.

С иной стороны, если просто задуматься над толстовскими мыслями, то мы увидим, что на отношение к ним весьма поменялось за прошедшие 100-150 лет. То, что чудилось финоменом, странностями, причудами Толстого его современникам, сейчас, в XXI веке, становится мейнстримом. О этом гласит доктор Зорин в собственной крайней книге «Жизнь Льва Толстого. Опыт чтения». Вот смотрите: непротивление злу насилием, опрощение Толстого (мы бы на данный момент произнесли – дауншифтинг), его пацифизм, вегетарианство, экологичный подход, отношение к смертной экзекуции – мы доросли до всего этого, и Толстой нам уже не кажется чудаком. Думаю, что так же мы доросли до педагогики Толстого.

Лев Николаевич Толстой разбирает утреннюю почту. Мещерское Столичной губернии, 1910 год

Для вас нравятся современные предки? Что из действий, с ними происходящих, для вас кажется более увлекательным и принципиальным?

Мне нравится тенденция, которую на данный момент принято именовать «осозанностью». Осознанное потребление, осознанное питание, осознанное родительство. Это тоже весьма толстовская история, поэтому что он (поглядите по дневникам!) всю жизнь воспитывал себя, всю жизнь добивался от себя чего-то, всегда ставил перед собой задачки и давал для себя отчет в совершенном, он контролировал себя и с вниманием относился к окружающим. Он желал жить не «как выходит» либо «как вышло», как ты сам решил. Не это ли нынешнее рвение к осознанности?

Вы мать шестилетней дочери. Как человечным родителем выходит быть на практике? Выходит ли развивать, не угнетая, и уважать детские недочеты?

Пока неясно, ведь моя оценка не единственная в этом вопросце, важнее, что произнесет выросший человек. Но, правда, это сложная задачка. Один умудренный опытом человек произнес мне: «Быть родителем – это ситуация, когда предшествующий актуальный опыт не помогает». И главные вопросцы – где необходимо отдать больше свободы, а где быть строже, где навести, а где отдать испытать все создать самой.

Был ли Лев Николаевич неплохим родителем? Что мы о этом знаем?

Вопросец, что мы называем неплохим родителем. И опираемся ли мы на нынешнее наше представление о неплохом родительстве? Было ли оно таковым же в XIX веке? При этом я думаю, что, непременно, Толстой был неплохим папой. Начиная с того, что он осознанно желал иметь огромную семью. Может быть, поэтому что сам вырос сиротой (его мама погибла, когда ему было два, а отца не сделалось, когда мальчугану было восемь). У Льва Николаевича и Софии Андреевны было 13 деток, Толстой занимался с ними в детстве, смотрел за их развитием, волновался о их взорах.

Невзирая на все трудности, это была большая и дружная семья, малыши выросли умными и приличными людьми. Да, им было не просто состоятся и отыскать свое пространство в тени такового величавого отца, но им это удалось.

Есть красивая книжка Павла Басинского о отношениях отца и отпрыска, Льва Львовича, «Лев в тени Льва». И есть красивая книжка младшей дочери Толстого Александры, которая так и именуется «Отец». По принципам, заложенным папой, она жила всю жизнь, она продолжала его дело.

На данный момент в Ясной Поляне раз в два года собираются потомки Толстого со всего мира. И здесь вопросец не столько в том, что мы потомки известного человека. Мы рады встрече друг с другом, поэтому что сила домашней любви, которая была у Толстого, она доходит и до нас спустя поколения.

Потомки Льва Толстова на домашней встрече в Ясной Поляне

Дочь идет в последующем году в школу, правильно? Что ожидаете от школы? На что надеетесь, чего же опасаетесь?

Опасаюсь того, что ей будет скучновато.

Что на данный момент, на ваш взор, со школой происходит в Рф? Какие задачи необходимо решать в первую очередь?

Я не так отлично разбираюсь в современной школе, но на мой филистерский взор есть зазор меж тем, чему учат в школе, и тем, что требуется от современного работника, либо просто человека. Этот зазор весьма большенный. Хедхантеры молвят, что необходимы люди с критичным мышлением, креативным подходом, отлично коммуницирующие и так дальше. Содействует ли сиим возникновению этих свойств система ЕГЭ? Развивает ли она логику, стратегическое мышление, возможность разбираться в сложных и динамических системах, каковым является современный мир? Здесь и слова Льва Николаевича будут к слову: «Если ученик в школе не научится сам ничего творить, то и в жизни он постоянно будет лишь подражать, копировать…»

Лев Николаевич Толстой во время общения с детками в Троицын денек. Ясная поляна. Репродукция фото 1907-1909

Выставка, в рамках которой мы общаемся, – о чем она?

Выставка «Ремень и пряник. Как обожать малыша?» обращается к опыту Толстого для того, чтоб разобраться, как нам на данный момент выстраивать дела с ребенком, как воспитывать (Ни одно животное не затрачивает так много сил на воспитание детёныша, сколько на это необходимо человеку для воспитания ребёнка) и учить, и при всем этом не измучить и не попортить малюсенькое существо. Как наказывали и хвалили деток в давнешние времена? За что пороли, а за что разрешали залезть на шкаф? Для Толстого-отца, учителя, мыслителя дело было не в том, какой ремень избрать либо каким пряником вознаградить. Для него не было твердой иерархии, он не смотрел на малыша сверху вниз, ему важен был разговор на равных, диалог с человеком, даже и небольшим. Вот эта толстовская идея – разговаривать на равных – мне весьма дорога.

Как реагируют гости выставки, посвященной педагогике Льва Толстого?

Детки с радостью «пробуют» древние наказания и поощрения, рассматривают розги, стают на горох, залезают на печь. Для их же и крайний зал выставки – игровая комната с игрушками, театром теней и иными утехами. Но, надеюсь, и предки играют вкупе с детками. Толстой обожал повторять, что «игра – дело суровое», сам много играл с детками дома. Вот это уж буквально против всяких иерархий – сеть на ковер и предаться игре.

Что для вашего собственного родительства ремень и что – пряник?

Детки хитрые, они агрессивно борются за свои права. Я не люблю торговаться – ты мне, я для тебя, стараюсь, чтоб это было не всегда. Но как-то управлять-направлять же необходимо! Время от времени нежданно помогает нежность, я воспринимаю это как гигантскую фортуну.

Лев Николаевич Толстой с внучкой Таней в Ясной Поляне, 1907 год.

Поменялись ли кнуты и пряники со времен вашего юношества? Как воспитывали вас?

Я не помню, как меня воспитывали, и это, мне кажется, неплохой символ. Означает, как-то все мягко прошло. Предки много работали, занимались наукой, не были чрезвычайно сфокусированы на детях. Мне нравится таковая модель: малыши лицезреют, что у взрослых есть свое дело, своя жизнь, и начинают по примеру выстраивать свою.

Что из вашего юношества у современных деток уже не воспроизвести – вот то, чего же могло бы быть жалко?

В рамках выставки «Ремень и пряник» моя сотрудник Нина Добрынченко-Матусевич проводила дискуссию «Выходи во двор!» – о наших гуляниях во дворе в русском детстве. Да, дела бывали не самые мягенькие снутри компаний, да, наши игры иногда были не самые умственные и развивающие, да, мы болтались там опосля школы, поэтому что не было ничего другого, а в квартирах было просто весьма тесновато… Но все таки было в этом опыте и что-то не плохое. Мы сами себя занимали и сами за себя отвечали. Это свойства, которые весьма необходимы во взрослой жизни.

А что новейшего, но неплохого есть у наших деток?

У их еще огромное способностей, они свободны от клише, в которых росли мы. Перед ними открыт весь мир, любые способности обучения, образования. У их есть выбор – это весьма круто.

Как думаете, Лев Толстой стал бы ссориться с детками из-за девайсов?

Думаю, да. Но глядя, что в этих девайсах. Совершенно-то он обожал всякие технические новинки, у него была печатная машина и фонограф Эдисона (звукозаписывающее устройство), он сел на велик, как тот возник, он интересовался фото. Но для него это было все только инструменты, которые помогали созодать что-то наиболее принципиальное. Потому весь вопросец в том, чем вы заняты, держа девайс в руках. Если просто тупите в телефон – думаю, Толстому бы было обидно, что люди растрачивают на это свою жизнь.

Лев Толстой за разборкой почты в усадьбе Сухотиных в деревне Кочеты. 19 мая 1910 года

Благодарим за помощь в организации интервью Музей Толстого на Пятницкой, 12.

Читайте также: Преподаватель Шалва Амонашвили: «Мы должны обожать всех деток, а не лишь отличников либо послушливых»

Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.