Три странных, но, пожалуй, неплохих старых способа лечить женщин

0 0

Дамский организм весьма длительно разглядывали как заранее неверный. Из этого в совершенно глухие времена исходило то, что лечить даму было надо кое-чем «нечеловеческим», к примеру, класть на животик ослиный навоз. А в наиболее поздние времена привело к тому, что полностью для себя научная медицина стала тщательно учить лишь мужской организм, а такие вещи, как индивидуальности протекания дамского инфаркта либо строения дамского таза, проходили скоренько и в разделе исключений. Будто бы быть дамой – неописуемая уникальность.

Но время от времени медицина подходила к дамам с самой приятной стороны. В различных смыслах данной фразы. К примеру, в девятнадцатом веке в Европе – к замужним безбедным дамам.

Разрядка от истерии

Докторы были одержимы мыслью истерии как главный заболеванием дамы. Истерии, другими словами неверному поведению матки, причисляли практически всё: приобретенные мигрени, боли (переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани) в различных частях тела, судороги (Спазм, судорога, корча — непроизвольное сокращение мышцы), скудные месячные, обильные месячные, утрата аппетита и любые калоритные чувственные проявления. К крайним относили не лишь склонность нередко плакать либо орать без видимой предпосылки, а плохо сдерживаемую раздражительность по причине физических болей либо склонность упрекать супруга за растрату семейных средств, превосходящую способности бюджета. Винили в истерии и девченку, застуканную за недвусмысленными движениями рукою в паху у себя в спальне.

Почаще всего истерию вылечивали совсем зверскими методами. Связывания, обливания прохладной водой, прижигания, стерилизация (да-да, удаление матки и ячников), вырезание головки клитора (клитэктомия), электрошок, терапия (Терапия от греч. [therapeia] — лечение, оздоровление) ужасом, насильственное кормление сверхкалорийной едой – это лишь самые распространённые практики. Был и поприятнее, но повторять которые не стоит, ну и нелегально это в Русской Федерации – употребление опиума в качестве успокоительного и средства от мигрени. Опиум английские детки и дамы из семей среднего и высочайшего достатка в конце девятнадцатого века употребляли годами и весьма обширно.

Но самым приятным методом биться с истерией, на который дамы охотно несли медикам деньги, было достижение пароксизма (использовались и остальные эвфемизмы) путём массажа гениталий. Ну да, всё правильно, опытнейший доктор уверенной рукою доставлял даме «порочное наслаждение» и получал за это деньги.

Нужно осознавать, что брачная жизнь в те времена была и небезопасна, и трудна. Пособия для женщин и тётушки с кумушками рекомендовали даме избегать близости с супругом при первых признаках беременности, также когда 1-ые два-три ребёнка уже возникли на свет – далее меж ними был уже желателен больший просвет. У этих советов была практическая база.

Во-1-х, невзирая на серьёзный естественный отбор в детстве, по этому до замужества доживали в большей степени крепкие, прочные девицы, беременность и роды всё же нередко несли отягощения, прямо до смертельных. Пореже беременеешь – пореже рискуешь жизнью и здоровьем.

Во-2-х, практически что не было аскетов, не посещающих с ранешних лет общественные дома. В первый раз мальчугана туда приводил ещё отец. Естественно, через проституированных женщин мужчины интенсивно обменивались половыми инфекциями, прямо до ужасного по последствиям сифилиса – а позже расслабленно несли всё это домой. Хотя доктора, найдя у беременной целый букет венерических болезней, старались выдать их за остальные заболевания, дамы в целом всё соображали. Пореже спишь с супругом – больше шансов прожить жизнь без твёрдых шанкров и симптомов гонореи.

В-3-х, приученные к плотской близости с путаной мужик нередко понятия не имел, как не навредить юный супруге, так что секс не достаточно у кого ассоциировался с чем-либо, не считая боли (переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани) и ужаса. Противная обязанность, которую необходимо отбыть. В конце концов, в-четвёртых, тем не наименее, эротические позывы были у почти всех женщин, ну и при дилеммах с сосудами оргазм в девятнадцатом веке так же облегчал мигрень, как и в 20 первом – но при этом девченки самыми серьезными мерами были отучены трогать свои гениталии для чего-либо другого, не считая как для соблюдения гигиены. Так что почти все без шуток задумывались, что получить свою разрядку могут лишь у опытного доктора, и не соображали, что это всё то же «рукоблудие», лишь чужими руками.

Не стоит представлять, вроде бы это происходило в русском мед кабинете, и содрогаться от кошмара. Европейские доктора девятнадцатого века старались как надо. Разогревали руки перед прикосновением, применяли масла, производили для себя технику и последовательность движений. Почти все доходили от обычных поглаживаний с нажимом к верхушкам хэндджоб.

Вообщем, некие остерегались вызывать пароксизмы, задействуя клитор и наиблежайшее место вокруг – дескать, так истерия будет почаще ворачиваться, ведь этот странноватый участок тела практически клавиша истерии, не напрасно его даже убирают! Мы таковых медиков порицаем. Самые грамотные эскулапы лаского массировали и головку клитора, и его луковки в преддверии влагалища, и к ним клиентки ворачивались опять и опять.

Удивительно, но при этом в эротической литературе девятнадцатого века визиты к медику за массажем гениталий никогда не составляли фривольных сюжетов. Видимо, авторы-мужчины просто ничего о нём не знали – и ограничивались фантазиями о женской груди под руками и взорами доктора, прибывшего полечить простуду.

Желает выжить – пусть умрёт

Хотя на данный момент популярна мантра «наш прабабки депрессий не знали», это гласит больше о эрудиции повторяющих её, чем о прабабках. От тяжёлых ли событий либо от нескончаемого тяжёлого труда, но время от времени «прабабки» – жительницы российских деревень, начинали «высыхать», другими словами выказывать признаки практически традиционной депрессии. Переставали говорить, ужаснее ели, медлительнее двигались, мучались бессоницей либо, напротив, впадали в необычную сонливость (наличие избыточной продолжительности сна). Иногда меньше мылись. В общем, рано либо поздно семья додумывалась, что на бабу навели порчу.

Кому-то и дела не было – порченую бабу поднимали на работу просто тумаками и пинками. А кто-то пробовал по очереди пробовать различные средства – и в церковь водили отмаливать, и заговорённой воды давали, и солью вокруг дома сыпали… Если средства всё не помогали, а к бабе жалости в семье хватало, звали знахарку. И она, посреди иных средств, могла предложить бабе умереть, чтоб порча отстала.

«Погибшую» бабу клали в одной сорочке (в зимнюю пору – под полушубок) на лавку у выхода, и она обязана была лежать там, не шевелясь, весь денек. На поминки приглашали родных. Сама баба обязана была в 1-ый же денек, помирая, завещать свою собственность (приданое и самолично натканое и напряденное в замужестве) бабам и девкам семьи: «отпоют меня, Матрёна, возьми для себя мой платок новейший, в павлиний хвост…»

Следующие 6 дней с бабой прощались, причитая над ней, обыкновенно – и на кого покинула, и какая не плохая была, и как сейчас жить-то без бабы. Кормили всё это время бабу кутьёй, блинами и иной поминальной едой, а то и одними просвирками (просфорами), размачивая их кагором. Бегала «погибшая» до ветру либо ночкой, либо по команде большухи – когда та заставляла всех отвернуться и на мёртвую не глядеть.

Всю недельку всех соседей, которых могли подозревать в наведении порчи, семья бабы кормила под различными предлогами солёным и сладким – чтоб силу у порчи отнять. В конце концов, опосля недельки практически недвижного лежания баба вставала, кланялась всем, извинялась, что погибель откладывается, и шла париться в бане. Опосля бани она могла сесть за общий стол, и позже уже жила как обычно. Если веровать семейным легендам, метод был верный.

Несложно додуматься, почему дамам (пореже такому подвергали парней) помогало на неделю вот так умереть. Появлялась возможность отдохнуть – и утомиться от отдыха (ведь приходилось лежать, практически не шевелясь). Появлялась возможность слушать добрые слова – {живым} в лицо им изредка гласили, чтоб не сглазить. Приободряла и резкая смена обыкновенной рутины на магическую обстановку поминок. Как досадно бы это не звучало, но из-за того, что дама на недельку исцеления выпадала из трудового процесса, далековато не любая семья соглашалась её «хоронить».

К слову, завещание, изготовленное на лавке, оставалось в силе. Если баба позже по некий причине дохнула, её сундуки разделяли ровно так, как она во время исцеления указала.

Молиться, поститься, каяться

В монастырях Европы длительно существовал собственный особенный протокол на вариант заболеваний монахинь, сопровождавшихся нестерпимыми болями. Слёгшую монахиню переводили на постное питание, её саму причащали пару раз в денек, над ней хором читали молитвы и курили ладаном. Это кажется варварством – человек и без того погибает от некий ужасной заболевания, так ему ещё в итоге нормально поесть не дают и полежать в покое. На самом же деле, такое воззвание было куда наиболее человечным чем условия, в которых те же нездоровые оказались бы в миру.

Во-1-х, весьма нередко дама и так практически не могла есть – если боли (переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани) были желудочными, головными либо таковой силы, что от их тошнило. Не считая того, в качестве постного молока местами использовалось маковое молочко – как понятно, это наркотик с болеутоляющими качествами. Перевод на постное питание в таком случае означал и переход на нередкий приём болеутоляющего.

Во-2-х, причастие, которое начинали проводить пару раз в денек, включало в себя и принятие маленького количества вина. Напиться, даже ради борьбы с болевыми чувствами, монахине было порочно – а вот пару раз в денек причаститься на фактически пустой желудок было нормально.

В-3-х, ладан – слабенький наркотик, также с болеутоляющими и успокаивающими качествами. В том количестве, в котором его получает обыденный верующий, он повлияет на человека меньше, чем привычка курить либо пропускать вечерком стаканчик в 50 гр. Но вот если им повсевременно окуривают в небольшом помещении, он может действовать весьма очень. У человека, в особенности ослабленного постом и заболеванием, начинает очень кружиться голова, происходит «отделение» от тела (боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение) ощущается, но не воспринимается, будто бы существует сама по для себя). Напеваемые хором в одном неспешном темпе молитвы и псалмы могут усиливать это трансовое чувство. Так что большинству монахинь дохнуть было легче, чем мирским дамам.

К слову, необязательно такое исцеление применяли при смертельных болезнях. Время от времени строгая диета (Диета — совокупность правил употребления пищи человеком или другим живым организмом), покой и ладан совершали волшебство, и организм дамы справлялся с заболеванием. Зависит и от нездоровой, и от обстоятельств её печалей.

Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.