Юрий Трифонов и Ольга Мирошниченко: долгое прощание

0 0

«Лишь утро встает над столицей, сладко дремлет юная супруга», — обожал напевать писатель Юрий Трифонов. Его супруга Ольга была молодее на 13 лет.

Твоей-то не было!

Энтузиазм к книжкам Трифонова возвратился опосля экранизации его повести «Долгое прощание», изготовленной Сергеем Урсуляком. На некое время он был подзабыт читателями, а на закате русской эры он был, пожалуй, самым пользующимся популярностью, самым возлюбленным. В те годы юная писательница Ольга Мирошниченко ничего бы не пожалела, чтоб попасть к Трифонову на семинар. Она была замужем, и ее супруг, писатель Жора Березко, был со всех сторон достойным человеком, приличным, увлекательным, вступался за Солженицына и Гроссмана. У их с Ольгой была не плохая, дружная семья, без ссор и непониманий. Не было в данной семье 1-го – любви.

А с Трифоновым любовь у нее началась сходу же. Но поначалу они про эту любовь не гласили, совершенно ни о чем не гласили, просто смотрели друг на друга. Ольга приходила на семинар, садилась на свое пространство в первом ряду. На иной опять приходила, опять усаживалась в первом ряду и не спускала с Трифонова глаз. Они не произнесли друг дружке и пары слов, но когда в один прекрасный момент Ольга не пришла на семинар, сотрудник произнес Трифонову:

— Что-то твоей сейчас не было.
— Как? – всполошился Трифонов, — разве она не пришла?

Так он выдал себя с головой.

Семилетний роман

Ольга позже гласила, что Трифонов практически втянул ее в этот семилетний роман. Не глядя на всю свою неспешность и тяжеловесность, он владел неописуемой мужской соблазнительностью. Уйти от него было нереально. Они встречались, и это было как в наилучших трифоновских произведениях. И она постоянно лицезрела, что далековато не 1-ая, с кем у него роман.

— С данной дамой у тебя что-то было! – кивала она на какую-нибудь кросотку и писатель изумлялся: «ты колдунья!».

Но это была реальная любовь, и они сберегали ее, как могли. От неосмотрительных взглядов, от чужих слов. Чтоб не попадаться на глаза знакомым, прогуливались в ресторан гостиницы «Русская» не вечерком, а в полдень. В один прекрасный момент их там повстречал Юлиан Семенов, но он никому ничего не произнес. Позже писатель Леонид Лиходеев – и тоже не проболтался.

— Если б они кому-нибудь о этом поведали, у нас, наверняка, все бы упало, — вспоминает Ольга.

А ее супруг, естественно, все лицезрел и осознавал. Но он изо всех сил старался вести себя так, как как будто созидать и осознавать нечего. Он был еще старше Ольги – на 30 лет, и весьма страшился ее утратить. Все было, как в стихотворении Блока:

«Зимний ветер играет терновником, задувает в окне свечу. Ты ушла на свиданье с хахалем. Я один. Я прощу. Я молчу».

А я не приду

Они длительно не могли отважиться и начать жить вкупе. То Ольга не могла уйти от супруга, то Юрий не был готов. Трифонов ушел из семьи первым. Он смотрелся весьма мягеньким человеком, никогда ничего не добивался для себя. Но в один прекрасный момент, когда супруга позвонила ему с обыденным: «Когда ты придешь?», тихо дал ответ:

— А я не приду.

И в этот момент в его голосе слышался сплав. Он был из таковых парней, которые долго-долго запрягают, но позже все. Решение принято, ничего не поменять.

А Ольга еще длительно приходила к нему, а позже уходила домой, ей было жутко жаль супруга; сердечко просто разрывалось от данной нестерпимой жалости. А позже у Трифонова в один прекрасный момент была томная ночь (то есть темное время суток): решалась судьба его романа, который завис у цензора. Ольга гласила что-то ободряющее, обымала… Позже пошла домой. Дошла до остановки. С темного неба сыпались какие-то непонятные осадки, не то снег, не то дождик. Ее как током стукнуло: недозволено оставлять его 1-го на данный момент! И она возвратилась, и осталась насовсем.

Но уход от супруга дался Ольге весьма тяжело. Она нередко рыдала, старалась, чтоб Трифонов не лицезрел. Но Юрий лицезрел, и в один прекрасный момент тихо произнес:

«Раз для тебя так тяжело — ты можешь возвратиться».

Ольга ужаснулась, что растеряет возлюбленного мужчину. Необходимо было выбирать, и она избрала. И больше не рыдала.

Её заклюют

Практически никто за их не радовался – им жутко завидовали. Дамы завидовали Ольге: отхватила известного писателя; мужчины — Юрию: новенькая супруга на 13 лет молодее! И прошлый супруг Ольги никуда не делся, всегда звонил – немолодой, незнаменитый, злосчастный. И она время от времени навещала его, приносила продукты… Трифонова это злило, но он был благородным.

Трифонову было 54 года, когда у их с Ольгой родился отпрыск Валентин. Юрий был мягеньким и любящим папой, и Валентин очевидно предпочитал его мамы. Увидев Ольгу, мальчишка строго гласил: «мать!», а когда лицезрел отца, начинал ворковать, как голубь. В один прекрасный момент Ольга поставила отпрыска в угол и он так бурно разрыдался, что Трифонов сходу же побежал его освобождать. В обмен за свободу малыш дал папе облезлое древесное кольцо. Это так тронуло писателя за сердечко! Он произнес супруге:

— Больше ты его ставить в угол не будешь.

Незадолго до собственной погибели писатель написал в дневнике:

«Боюсь за нее. Если она остается одна с ее странноватым нравом — смесь практичности и практически детской доверчивости, — ее заклюют».

Ольга гласила, что так и было. Им не простили данной любви, этого вызывающего, откровенного счастья. Что ж… оно того стоило!

Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.